August 9th, 2011

мы

Сфинксы - это прекрасно.

Я раздеваюсь, открываю окно наверх, чтобы был воздух, но не было столько шума (окна на проспект), и ныряю под одеяло. Веста уже призывно топчется по покрывалу, внимательно следя за моими движениями. Стоит мне подойти к кровати и пошевелить одеяло - она мчится ко мне, нетерпеливо выжидает, пока я лягу, посмотрю на неё - и приподниму край одеяла, приглашая её.

Горячая, залезает в район живота, благодарно тарахтит, увеличивая громкость при каждом моём к ней прикосновении, минуту топчется, потом делает круг и падает, обычно холодными лапами упираясь в живот или ноги, и горячей спиной - в подставленную руку. Тут надо обязательно сделать маленькую дырочку у края одеяла - показать, что её не заперли, и вылезти она может.

Грелочка тарахтящая, клубочек такой. Я оборачиваюсь вокруг неё, вторым кругом, глажу её и какоё-то время лежу. Потом поворачиваюсь спиной или на живот - и засыпаю.

Если Веста хочет спать - она просто сползёт чуть ниже, в район тыльной стороны колен и будет там спать. Если же ей хочется общаться - то каждый раз, как я от ней отворачиваюсь, она через какоё-то время вылезет, обойдёт меня - и снова залезет так, чтобы тарахтеть у моего живота.

Между 3мя-5ю утра обычно просыпаюсь. Сделать вдох из ингаллятора, открыть настежь окно, за которым уже не шумят машины, погладить Весту, поумиляться, как этот розовый окорочок потягивается, выползая из-под одеяла, сонной повернуться к ней спиной и снова отрубиться. На этот раз - до будильника.

Музыка моего сна - это едва слышимое бульканье фильтра аквариума, гул машин за окном, беготня котят за закрытой дверью - и тарахтение под боком горячей-горячей кошки.